Ольга Трейвас о том, как совместить «белые стены» с термоусадочной пленкой и устойчивым развитием
АЛЕКСАНДРА РУДЫК, главный редактор журнала «Диалог искусств»: Оля, сделаешь короткий экскурс в выставочную архитектуру?
ОЛЬГА ТРЕЙВАС: Музей долгое время был кабинетом редкостей, расположенном в пространстве частной архитектуры. По этой типологии были устроены и музеи XVIII-XI столетия с системой анфиладных помещений, но вместе со стремительным ускорением жизни искусство потребовало архитектуры нового образца и легких конструкций, которые можно было быстро перестроить под задачи очередной экспозиции. На формирование типологии временных павильонов повлияли и крупные меропри-ятия вроде всемирных выставок-такие события задействовали большие экспозиционные площади, и архитектура должна была дать свой ответ. В принципе, со времен Хрустального дворца (1850-1851) Джозефа Пакстона в Лондоне и Гран-Пале (1897) в Париже архитектура ярмарок развивает один и тот же мотив нарядного ангара, который легко приспособить к разным мероприятиям.
Глобальные изменения затронули именно выставочный дизайн. Концепция «белого куба» стала стандартом выставочного дизайна с подачи Баухауса и нью-йоркского МоМА в 1930-е и до сих пор считается эталоном у музейщиков и галеристов по всему миру. Наряду с жанром «белое на белом» для последнего двадцатилетия характерны насыщенные дизайнерские выставки с яркой архитектурой. Думаю, это происходит из-за крена музейного дела в сторону развлечения зрителя, потому что в ярких декорациях легко забыть главную цель визита —искусство. В какой-то момент наше бюро даже выступило со статьей «Манифест белых стен» (ДИ Nº2-2018), в которую зашили провокационный призыв к музеям отказаться от услуг архитектора при дизайне временных экспозиций.
РУДЫК: Как вы формулировали архитектурную задачу для этой ярмарки?
ТРЕЙВАС: Как архитекторы, мы максимально отходим в тень и даем искусству проявить себя. Для больших экспозиций и ярмарок мы вводим общий для всех экспонатов прием, который поможет уравновесить вещи разной техники и масштаба. Хотя крупные показы искусства в этом плане похожи на шумный квартирник, где все гости говорят одновременно, зато можно познакомиться с новыми интересными людьми. Нам было важно показать высокий статус мероприятия, использовав переработанные строительные материалы, добавить алогичность архитектуры и помочь большому потоку посетителей увидеть искусство. Дать экспонатам ведущую роль и позволить им засиять. Ярмарка blazar занимает три этажа: на первом расположена диджитал-зона, второй полностью посвящен предметному дизайну, третий — искусству.
Тем не менее, поток посетителей, как правило, очень плотный, а пространство Провиантских складов строго ограничено колоннадами. Нам было важно не допустить визуального перегруза, поэтому выбрана классическая модель ярмарки с выставочными секциями, расположенными вдоль центрального ряда колонн и несущих стен.
РУДЫК: Как можно узнать твои архитектурные решения, по каким признакам можно сказать — о, это бюро Трейвас?
ТРЕЙВАС: Сбивка ритма и масштаба — любимые приемы в нашем «меню». В архитектуре ярмарки blazar эти решения выразились в нерегулярной структуре выставочных конструкций и перегородках стендов, напоминающих гигантские канцелярские папки с неоновыми язычками стикеров Post-It. Мы также любим населять наши проекты неочевидными деталями-пасхалками —так, часть этикеток крепится на обычную английскую булавку. Деликатно и нескучно.
РУДЫК: Blazar как ярмарка молодого искусства придерживается простых, даже нарочито дешевых решений: паллеты, некрашеная фанера. Это можно назвать стилем ярмарки? Какие вообще «маркеры» Блазара вы перенесли в архитектуру?
ТРЕЙВАС: На этой выставке мы использовали строительные материалы, оставшиеся от прошлой ярмарки. Устойчивое развитие — визитная карточка Blazar, своеобразный код ярмарки, поэтому мы двигались в согласии с этими принципами. К слову, он не чужд и нашим проектам: мы всегда выступаем за ресайклинг уже существующих материалов. Однако мы добавили ткань для перегородок стендов в секцию дизайна: это не только смягчит индустриальный интерьер площадки, но и позволит спрятать от зрительских глаз визуальный шум, который неизменно образуется во время динамичной жизни ярмарки.
Также в разделе дизайна и в секции независимых художников мы использовали термоусадочную пленку. Я делала несколько проектов с обычной пленкой — например, на выставке «Детектив» в ММОМА в 2014-м занавес из прозрачного пластика создавал ощущение легкой опасности и атмосферу кабинета криминалиста. У термоусадочной пленки иной контекст. Ее использование отсылает к внешнему виду упаковки, в которой хранится искусство, в то время как галереи расположились по отдельным папочкам.
Что скрывается в километрах пленки-пупырки — еще только предстоит узнать как посетителям Blazar, так и самим авторам, которые находятся в постоянном развитии своего творческого вектора. Кстати, после ярмарки материалы возвращаются на склад, а пленка отправляется в центр переработки, что позволяет даже частично компенсировать бюджет.
РУДЫК: Расскажи подробнее про устойчивость, интеграцию архитектуры в искусство и дизайн.
ТРЕЙВАС: В нашей практике все эти понятия уже давно слились воедино. Мы часто ищем вдохновение для дизайна в архитектуре — и наоборот. Некоторые мотивы, например, интеграция вышивки в предмет, развиваются на протяжении нескольких лет. Из серии мебели и светильников «Эмма» они переместились в выставочные проекты, в интерьер ресторана Boreal в Хельсинки и даже в архитектуру. Нам кажется, что этот подход дает определенный результат — в нашем портфолио появляется все больше проектов, над которыми мы работали от концепции до расстановки книг и декора последовательно сохраняя и развивая выбранные техники.
РУДЫК: Как не подавить искусство, но и не терять эффект «большого события»?
ТРЕЙВАС: Как раз воистину «большим» событие делает его содержание, а не форма, поэтому яркое самовыражение и вау-эффект мы оставляем художникам.
РУДЫК: Чувствуешь ли ты, что архитекторы стали полноценными сокураторами пространственного опыта?
ТРЕЙВАС: Мне кажется, что так было всегда, но сегодня я чувствую это острее. Мы сами много занимаемся выставками и как дизайнеры, и как кураторы — отчасти этот опыт мы перенесли и в архитектуру наших проектов. Для нас важно срежиссировать, что видит посетитель в каждую минуту нахождения в наших пространствах— подарить ему чувственный и эмоциональный опыт от взаимодействия с архитектурой.
РУДЫК: Можешь обозначить вектор, в котором движется ярмарочная архитектура на твой взгляд?
ТРЕЙВАС: Ярмарочная архитектура стремится к предельной ясности и легкости решений. Но парадоксально именно в этой простоте открывается пространство для усложнения форматов. К привычным стендам добавляются курируемые сегменты и лайфстайл-вставки, а порой сама ярмарка превращается в выставку, где галерейное присутствие растворяется до степени невидимости. Так устроены ярмарки TAAD в Тель-Авиве и новый Art Basel Qatar. Думаю, мы находимся на пороге радикального смешения форматов и размывания ритма традиционного «рядового» показа.